Саша Окунь. Оbservatione

24, Сентябрь 2013 · События / Выставки

“Оbservatione”-персональная выставка Саши Окуня откроется 15-го октября в 19:30 в Музее Израильского Искусства Рамат-Гана.

………………………………………………………………………………………………………………………………….

” Йона не умирай! не оставляй меня Йона! Мы еще должны
состариться, забыла? Это такая тяжкая утомительная
работа стареть и слабеть, ежедневный труд отчаянья и
страха. О, этот страх смерти вползающий долгими
бессонными ночами. Это нечестно , все сваливать на меня,
у меня одного не хватит сил…”
Ханох Левин ” Работа Жизни” 1989г.

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ КОМЕДИЯ: КОНЕЦ ПУТИ
Гидеон Офрат

Такие огромные форматы ( “для меня твердая поверхность дерева- замена стене”) служили художникам эпохи романтизма для ” исторической” живописи: героический апофеоз полководцев, сражений, войн ( Франсуа Жерар ” Сражение при Аустерлице” 1810г. , 9.58м.). Такие форматы были в ходу у художников-неоклассицистов ,изображавших римские пиры ( Тома Кутюр ” Римляне эпохи декаданса” 1847г. 7.75 м.), или библейские сцены (Кормон ” Каин ” 1880г. 7м.) Ранее такие форматы использовали ренессансные мастера в массовых сценах на сюжеты Нового завета ( Паоло Веронезе ” Брак в Каннах” 1563г. 9.9 м ). Но чаще всего такие форматы употреблялись для алтарных картин, изображающих страсти Господни , распятие, смерть и вознесение Иисуса (или девы Марии). Так или иначе это героические подмостки для разыгрывания героического мифа вознесения человека к Божеству, или , напротив,страшных испытаний человека Богом.

В Иерусалиме 2012г. в 12 огромных работах Александра ( Саши) Окуня римский гедонизм в декорациях роскошных храмов в 12 монументальных работах Александра ( Саши) Окуня сменяется” оперными” картинами антимифа в центре которого убожество человека в конце его жизненного пути. Чувственная плоть юных римлянок и римлян , сила отважных бойцов, не говоря уж об одухотворенности мучеников были отвергнуты и заменены жирными ,бесформенными, болезненными ( если не мертвыми) телами неизвестных старух и стариков. И если состарившегося Каина Кармона в сго странствиях сопровождают молодая жена и дети, то у жалких стариков Окуня наследников нет .Они появляются перед нами на финишной прямой своей жизни в последнем усилии, ” grand finale, “, своего спектакля, в прыжке сальто-мортале своего жалкого существования. И никакой милосердный Отец небесный не ждет их ни на небесах пусто-синих, ни в небесах, окутанных облаками. Природа равнодушна к их существованию. Часто перед ними монотонная пустыня. , в которой нет ничего возвышенного. Никакой Сын Божий не дарует им прощения и никакая Богородица их не утешит. Окуневские сцены Вознесения насыщены горьким гротеском нелепой экзистенции человека, это трагикомедия , в которой позы триумфа, победы только делают унижение явстенным до отвращения. Ибо Саша Окунь своей классической манерой “возносит” человеческий позор до крайнего уровеня презрения ( Abject).

В его произведениях доминирует обнаженное тело, но в этих телах нет и намека на эротику, напротив в них не осталось ни желания, ни страсти. Безжалостный художник обнажил их больше ,нежели они себя сами. Еще в предыдущей серии работ, выставленной в ииерусалимском Доме Художника в 2008г. , Окунь ” издевался” над стариками, застигнутыми посреди сексуальных игр, еще более нелепых и унизительных, чем аналогичные , изображенные Отто Диксом в 1923-25гг. . Как тогда, так и сегодня, ни намека на душу в окуневском пространстве: одно только тело, заставляющее сердце сжаться от сострадания и отвращения одновременно. Благодать, витающая в горних высотах , лишь усугубляет тяжесть обвисшей, жирной,запущенной плоти .

Серией работ 2000 годов и тем более этими работами Саша Окунь властно утверждает себя “Ханохом Левином израильской живописи”: постоянство в представлении финала человеческой жизни такого жалкого и унизительного в трагикомическом свете, и паралельно демонстрация страданий старости и смерти, не могут не напоминать нам сцен из пьес Ханоха Левина, например из пьесы “Все хотят жить” 1985г. ,где граф Познай, которому предстоит умереть, предлагает угасающему отцу передать ему свою смерть:
“На подгибающихся ногах ты танцуешь в сторону своей могилы.!? Сколько раз уже, папа, говорил ты мне, нет сил, нет смысла продолжать, хочется уже отдохнуть, умереть!? Что ожидает тебя, папа!? Еще банки!? Бандажи, косторка, свечи от гемороя!?

Саша Окунь “перекликается” и с Нисимом Алони ” Невесты и ловца бабочек” 1966г. ( связь Окуня с театром подтверждалась в прошлом и театральностью его работ и даже кратковременной личной работой в театре) ,изображением обнаженных стариков в разгар их погони за бабочками . В том же году Йосл Бергнер изобразил тень охотника за бабочками и тень бабочки на стене дома и Алони, вдохновившись этой картиной, написал лирикоабсурдисткую драму о чиновнике, гоняющимся за исчезающей иллюзией счастья. Каждую среду приходит Гец с сачком в городской парк и ищет мотылька. В пьесе “Разбушевавшиеся мертвецы”1980г. Алони возвращается к Гецу 14 лет спустя , чтобы застать его в зрелом возрасте, серого мелкого буржуа, у которого в душе нет ни одной бабочки, чтобы спасти его. В трех своих работах десятки лет после бергералоневского ловца Окунь изображает такого человека в конце жизни,показывая, как он все еще пытается поймать ускользающего мотылька. Сейчас наш герой посреди пустыни ( а не в райском саду) голый ,лысый , пузатый старик, мышцы его потрепанного тела обвисли, но он еще вздымает глаза к пустому небу в надежде поймать бабочку, которую ему не найти и не увидеть никогда. И пока он , размахивая сачком радостно перебегает с места на место, мы понимаем что все участвуем в водевиле суеты сует , погони за иллюзиями.

Эту человеческую комедию, жестокую экзистенциальную сатиру Окунь реализует классическим языком, приперченым гротескной карикатурой. Так связь с сатирическими карикатурами англичанина Уильяма Хоггарта, прячется за впечатляющим родством этих работ с классическим наследием Ренессанса: порой связь с монументальностью образов Микельанжело , порой с мотивами Ботичелли, Рафаэля, Луки Кранаха и других. ” Я прибыл сюда из Эрмитажа” – напоминает нам Окунь о пространстве классической живописи в котором он складывался в Ленинграде, до приезда в Израиль в 1979 г. И в самом деле, нельзя не изумляться его редкостному живописному мастерству, феноменальной мощи рисунка и культуре цвета такого уровня, которые будет трудно найти в наших краях. ( Необходимо отметить его отличие от языка израильского реализма “школы Хиршберга”). Идеально владея анатомией , он придает человеческому телу утонченные качества пейзажа, наполняя ткани целлюлитной кожи текстурами тонких живописных нюансов.

Впервые я повстречался с творчеством Окуня в 1982 г. когда в мае месяце посетил его выставку в галерее Дебель в Эйн Кареме. Уже тогда его иконность в сочетании с подчеркнутым объемом объектов произвели на меня сильное впечатление, несмотря на некоторую неопределенность калорита и статичность сцен. Окунь, который в Ленинграде принимал активное участие в работе авангардной еврейской группы Алеф, продемонстрировал отчетливую христианскую тенденцию в своих ранних иерусалимских картинах,( даже изображая прилавки рынка Махане Иегуда) Уже тогда, на выставке 82 г. я почувствовал в обнаженности его образов особый умысел. ” … Их обнаженность, стирающая приметы места и и индивидуальности, предназначена перевести на мифологический уровень святости. Да, святости , ибо ,несмотря на царящий вокруг гротеск, метафизический свет изливается на образы Окуня . В этом плане они восходят либо к Мадонне , либо к Дияволу”. 21.5.1982.” Коль Иерушалаим”
Театральность уже тогда ярко проявлялась и даже не в ощущении декорационности фона, а в ощущении укорененности в раннем Ренессансе. ” Как неоплатоник, Окунь лепит свои персонажи, будто продолжает верить в классическую иерархию,где скульптура стоит выше живописи”. ( там же )
Сегодня, 30 лет спустя,я я вижу ,какой огромный путь проделал художник, как невероятно повысился его живописный уровень и как далеко он продвинулся в способности мужественно, безжалостным взором смотреть на человека. Ибо помимо живописных достоинств эти 12 картин Окуня это литература и драма, осмеливающиеся бросить вызов ” великим темам” на экзистенциальном и теологическом уровне: это ” pittura maggiore” – великая живопись в лучшем своем проявлении.

Перед нами ” Пьета” согласно Окуню: замкнутый сад ( hortus conclusus) согласно классической традиции картин Вознесения, и работ типа ” Примаверы” и в то же время обыкновенный публичный парк. На фоне- небоскребы ,принадлежащие богатеям и огромным корпорациям ( за тель-авивским музеем, заметим). Здесь, в утопическом саду вечной весны, сидя на белом стуле испустил дух старик. Его желтоватое тело окружено тремя обнаженными старухами плакальщицами, словно тремя Мариями оплакивающими Иисуса… Ночь .Ясное небо. Состарившиеся Марии в классичесских позах плакальщиц ( как можно не вспомнить тонкие стволы деревьев на фоне раннеренессансных картин?), и в центре – лягушачий труп старика с умиротворенным лицом. Фон капиталистически-материалистического Тель-Авива стирает тень мифа с этой картины смерти, которая демонстрирует сокрушительные чувства, но не дает нам возможность проявить сочувствие, из-за гротескной театральности , эстетического разрушения тела и лжи таящейся в этом образе( взять хоть искусственное освещение). Никакой святости нет в саду, где царит одна смерть, абсурдная, загадочная и бессмысленная. Этот мертвец не вознесется на небеса, и никакой ангел не спустится в этот сад принести нам благую весть. Насколько чувствена и жива листва деревьев, настолько чудовищна и убога старость и позорна смерть, явленая нам в этом саду.
И вот , в другой работе еще три “Марии”, старые, потрепанные ( на этот раз одетые в платья , одна из них только в памперсах), мелодраматически жестикулируя расстаются со старым пузатым мужчиной, голышом прыгающим с высокой скалы. Его рот распялен криком. Он сам прыгнул , или его столкнули? Он разобьется, или вознесется? Как не крути ,а это смертельный полет ( этакий патетический ” прыжок веры”, предлагающий комическую альтернативу Кьеркегору) свершается над пейзажем, напоминающий вид с вершины Гильбоа на Изреельскую долину. И к полету старика примешивается кисловатый привкус национальной трагедии, словно сионистский пейзаж 3-й алии становится местом окончательной разлуки. Цветущая долина подчеркивает увядание плоти, хотя произошло чудо: у него стоит!…эрекция смерти, не оплодотворения. И снова пустые синие небеса ,в которых нет Спасителя и летящему не будет спасения.

В картине –близнеце опять над пропастью скала и на ней три рыдающих “Марии”.(Низенькая не сдвинулась с места, правда у нее в руке букет, а две другие изменились ). И снова мы присутствуем в момент драматического расставания – отчаяной попытки удержать за пятку, за волосы и снова то-ли прыжок, то-ли запуск голого мужчины ( он тоже изменился) в небеса, или в пропасть ( что в сущности одно и то же). Но сейчас не только сильный свет падающий на живого мертвеца но и его хорошая эрекция вроде являются утверждением оргазмического крещендо жалкой жизни. Нас, разумеется, не проведешь, это вам не сын Божий, не святой, не праведник ( Илья-пророк, Моисей, Енох), которого забирают на небо, и эрекция не будет компенсацией. И лучи скорее всего не сияние славы Божьей, а просто лучи заходящего солнца.
И еще одна глава в Книге Мертвых Саши Окуня: голая толстая, ширококостная старуха витает в небесах с телом старика, летящего по воздуху поднявши руки. Розовый жир женщины, гигантские её сосцы противопоставлены изможденности и желтоватой коже мужчины. Глупая радость размазана по лицам живых мертвецов, еще одно издевательство художника над мифом жизни после смерти. Анатомические познания Окуня вызывают изумление, Массы тел и виртуозно созданная иллюзия полета, напоминают полеты микельанжеловских персонажей Систинской капеллы. И если мы уже заговорили о Ватикане, то придется вспомнить сотворение Адама, где палец Бога касается пальца своего творения. В окуневской летящей паре Бога сменяет женщина, а сотворение человека -его смерть.
В другой , близкой по сюжету, картине уже непонятно кто есть кто на небесах . Женщина с покрасневшими ( от сексуального возбуждения ) ягодицами в небесах, вместе со своим партнером витает высоко в облаках, и похоже , что и она совершает свой “полет смерти” – полет тяжелого, жирного, бездушного тела, которому не дано испытать благодать вознесения.


В качестве “Ханоха Левина израильского искусства”, Саша Окунь не перестает подразнивать ” Большую Женщину”, в то же время показывая ее доминирование над мужчиной (Солнечный дух из ” Яакоби и Левенталя” 1972г. ) Вдоль триптиха три обнаженные женщины гарцуют на спинах трех старых обнаженных мужчин. Эти мужчины, убогие и телом и духом ,ползут вдоль дороги посреди пустого пейзажа на фоне облачного неба. Отношения госпожа / раб – совершенны: эти женщины выкрикивают победительные крики, торжествуют, радостно раскидывают руки, гордо восседая на спинах мужчин, идущих , как животные на четырех лапах. Покоренные самцы смирились со своей участью и унижением . Но более чем ханохлевинский гротеск, Саша Окунь вновь в этом мощном триптихе утверждает свою “теологическую” точку зрения на отношения духа и плоти: таскание женщины на спине всего в метре от земли, это еще одно, не имеющее шанса на успех ,усилие воспрять, очиститься, возвысить душу над телом. Похоже, что все 12 новых работ Окуня есть ничто иное, как безнадежная попытка реализовать миф Вознесения на небеса. Эти работы переполненнытелами без души. Это “религиозная” живопись, чей важный и строгий мессидж отягощен горькой моралью: это “Парменидов” мир, мир материи, в котором живет, увядает и умирает человек, лишенный всякой божественной искры ,мир, в котором каждая неоплатоническая попытка очистить дух от материи оборачивается еще одной комической оперой.
Не будем обольщаться: ” Прощальная вечеринка”, на которую мы были приглашены ,не делит участников на нас – зрителей – и тех нелепых существ ,над которыми мы смеемся. Наша глумливая улыбка в мгновение сменяется ужасом, стоит нам понять, что смотрим на себя, если не завтрашних, то послезавтрашних. Таким образом , ирония Саши Окуня не ограничивается тем, как он обращается со своими героями, но овладевает нами через драматический эфект его произведений. И мы, которых отпустили из нашей жизненной ситуации на десятисекундный комический перерыв, где мы свысока заносчиво смотрим на продемонстрированый нам срам, протрезвляемся быстро и болезненно. Эти портреты – наши портреты. Эта нагота- наша нагота.
Гидеон Офрат

6 Коммент.

  1. Борис
    16.08.2014 в 6:22 дп

    Прекрасные картины,; смотрели с женой и душа наполнялась теплом и немного грустью, не от того что пожили вместе почти пол века, а от того, что внешняя оболочка поизносилась- да и хрен с ней! Но как светятся ее глаза когда моя рука ласкает ее уже не молодое тело; такое надо рисовать и рисовать……

  2. Sofa Isakson
    23.11.2013 в 8:57 пп

    …Прочла в “Вестях” замечательное интервью с Вами.Очень хочу увидеть картины “вживую”. Выставка еще открыта?

  3. Юля Шульман
    21.10.2013 в 11:33 дп

    Жанр фарса позволяет автору скрывать свою истинную человеческую суть. Саша Окунь бесстрашно подставляет обе щеки( и не только их) для битья психоаналитику.
    При вертуозности рисунка,хочется приглушить театральные софиты и поплакать над черно -белой темой по- настоящему.
    Поздравляю с выставкой!
    С уважением!

  4. Л. Коробицина
    26.09.2013 в 9:13 дп

    Сашка! Обалденно ведт!

  5. julia wiener
    24.09.2013 в 7:33 пп

    Саша, Саша, зачем Вы так хорошо рисуете! Не оставляете никакой надежды старикам-старушкам.

    • alexander okun
      25.09.2013 в 8:40 дп

      Спасибо, Юля. С надеждами, конечно, не ай-яй-яй, но жизнь-то замечательна, пока есть глаза, уши и еще парочка органов? Я так был бы рад если б Вы могли увидеть картинки ( они здоровенькие метра по три ) живьем совсем другое дело. Вдруг есть тремп? И раз уж мы в переписке, не могу не выразить восторг по поводу Вашей великолепной прозы в последнем номере Иерусалимского журнала

Оставьте ваш комментарий

Поля отмеченные * обязательны для заполнения

:
*

*

Сайт оптимально работает в: Internet Explorer 8.0, Mozilla Firefox 3.6, Google Chrome, Safari 4.0. Если у вас старая версия браузера, вы можете скачать новую на сайте производителя бесплатно.