Дамир Муратов

4, Март 2013 · Гости проекта

Дамир Муратов – неоспоримый лидер сибирского поп-арта. Он живет и работает в Омске – три часа лета от Москвы, куда выбирается лишь раз в несколько лет. Но, будучи географически удален от центров художественного искусства, Дамир не унывает и использует местную специфику как одну из основных составляющих своего творчества.
Работы Дамира Муратова можно назвать «поп-артом в квадрате». Например, взяв за основу классику американского поп-арта – флаг Джаспер Джонса, Дамир превращает его в «Соединенные Штаты Сибири». Кроме американской классики у художника множество и других источников вдохновения – художественные клише, местный китч, уличное граффити, классическое искусство Востока и т.д. и т.п. По словам самого Дамира, он очень любит доводить тему до абсурда, откровенного фарса. Его девиз: «Ждут слева – появляйся справа!».
Дамир – художник-универсал : живописец, график, скульптор, театральный сценограф. На мой взгляд, наиболее самобытные и яркие его работы выполнены как раз из самых бросовых материалов: картонных ящиков, бумажных пакетов, старых пластинок, видеокассет, игрушек, сигаретных упаковок. Свой собственный дом Дамир такжее превратил в своего рода произведение искусства, «украсив» его всякой всячиной.
В 1995 г. Дамир Муратов организовал в промышленной зоне Омска галерею «Кучум». По его словам, это скорее частный клуб, со своей художественной деятельностью, акциями, выездными проектами и выставками.

Леонид Зейгер

…………………………………………………………………………………………………………………………………….

Краткая биографическая справка:
Родился в 1967 г. в г. Тобольске. Окончил художественно-графический факультет Омского Государственного педагогического университета им. А.М. Горького. Участник выставок с 1988 г. Работы находятся в частных и музейных коллекциях в Сибири и Москве.

Леонид Лернер. Текст к каталогу Дамира Муратова (готовится к изданию)

Мастерская Дамира – кунсткамера. Своеобычная и неповторимая, кунсткамера не европейского схоласта, где всё – серое, металлически блестящее, где много застеклённых полок, папок и закоулков с забытыми артефактами. Кунсткамера Дамира – восточно-диванная, с какой-то пряной пылью, вся наизнанку, обиталище экстраверта (хотя я не уверен, что Дамир такой вот законченный экстраверт; у него наверняка есть свои закупоренные склянки и секретные альбомчики). Кунсткамера щедрого мастера, уверенного в себе (хотя и сомневающегося; возможно, даже, что и ранимого), предъявляющего себе самому и гостям результаты непрекращающихся экспериментов.
Если поддаться искушению каталогизатора и выстроить фрагменты дамировских исследований в некий ряд, череду открытий и откровений, то получится презанятная линия, провоцирующая на предсказания, на игру в угадайку – какой будет следующий шаг, поворот, придёт ли художник в конце концов к геометрической абстракции или всецело растворится в web-арте?
Моё личное знакомство с Дамиром случилось около 2000 года, может чуть раньше. Незабвенная Света Коган привела меня на какую-то выставку, где я обнаружил «Ведение боя подушкой» и, кажется, «Кухаркин Шаолинь» – вещи исключительно симпатичные и в такой же степени важные для Дамира. Потом я был в его мастерской, где увидел самого художника, а также работы «в процессе», и окончательно утвердился во мнении, что передо мной – крайне интересный художник и замечательный персонаж. В тот же (или на следующий) день я осматривал холсты середины 1990-х и гофрокартон «Омскъ… Я здесь сидел…» в Музее искусства города Омска и обнаружил, что Дамир принадлежит к разряду мастеров, которые с лёгкостью меняют живописный стиль и «идеологическую» линию, философию своего искусства. Эта догадка впоследствии подтверждалась не один раз.

Каждодневные упражнения в искусстве складываются у Дамира из глубочайшего расщепления, расслоения формы. Даже имея в виду самые его известные на сегодняшний день «идейные» произведения «Che Burashka», «Mickey Mao», «West Is Dead», Дамира вполне можно записать в прирождённые формалисты (в работе над многочисленными Че есть свой особый формализм). Да и в работах первой половины и середины 2000-х заметно особое внимание художника к фактуре («Афроссiя», которая постоянно находится у меня перед глазами, очень в этом смысле показательна). Поиски форм(ы) и фактуротворчество в конце концов привели Дамира к радикально иному исксству последних трёх-четырёх лет, когда он очередной раз сделал неожиданный шаг в сторону, отказавшись от узнаваемого стиля.
Составившие ему репутацию едва ли не самого актуального сибирского художника (разумеется, если не принимать в рассчёт столичных квазисибиряков) творения и даже шире – метод – Дамир предпочитал называть поп-артом. Вероятно, ему просто нравилось понятие, а также принадлежность к самому стилю, некоему образу творчества, олицетворяемому исключительно симпатичным ему Энди Уорхолом. Бесконечные цитаты, самоцитаты, мультипликация, узнаваемые имиджи, игры с «идеологиями», создание каких-то новых мифов и фейков – всё это выкристаллизовалось в чёткую арт-программу, арт-систему. И будучи помещённым в этот «раствор-формализатор», любой образ – от Дюймовочки и Чингачгука до Чернышевского и Пушкина – мгновенно ассимилировался этой дамировской историей, имевшей все шансы стать бесконечной, поскольку его миф приобрёл способность впитывать любой образ. Эта формо- и образопроизводящая биомасса могла в итоге привести художника к фабрике (во всех смыслах) и большим деньгам. Но Дамир остановился, предпочтя швейцарские часы китайскому ширпотребу.
И этот выбор представляется мне совершенно естественным. Художник перешёл на другой уровень. И, следую логике игры в искусство (точнее, Игры под названием Искусство) он опять начал с самого начала, с исследования форм, простейших, незамыловатых, с ощупывания новых поверхностей, всматривания в ранее неизвестные (или неинтересные) фактуры. Старые герои, неотъемлемая часть дамировой жизни и жизненной философии, конечно, выскальзывают в живописную реальность, но это уже совсем иная реальность. После яркого, пышного «поп-арта» недавний «art-brut» подчас выглядит мутным и бедным, но в нём, если присмореться и прислушаться, – всё то же напряжение на фоне нового хруста и скрежета. Дамир размешивает, разваривает свои формы и образы, выплёскивает их и… наблюдает за процессом кристаллизации.
Может показаться, что Дамир открывает очевидные истины, иллюстрирует свои собственные штудии истории искусства, что собрание его сочинений – это конспект, из которого удалили текст, но оставили картинки. На самом деле, как мне представляется, Дамир не столько изучает по книгам (разумеется, и это тоже) некую историю, сколько сам для себя эту историю пишет, находится внутри неё, как внутри лабиринта, где нет никакой линейности, предсказуемости, а, напротив, сплошные закоулки, карманы и каменные мешки, в которых он иногда застревает надолго, высвечивает какие-то интересные эфемерности, фиксирует всё это в формате путевых заметок. Да, искусство Дамира, по сути, – путевые заметки алхимика от искусства.

Леонид Лернер, издатель и редактор журнала “Искусство”. Москва, 2010.

5 Коммент.

  1. Давид Дектор
    25.04.2015 в 12:36 дп

    Дамир – молодец!

  2. Саша Галицкий
    4.03.2013 в 6:23 пп

    Дамир самый настоящий прекрасный художник. Леня, спасибо за публикацию!

  3. Koumanin Andrey
    4.03.2013 в 5:58 пп

    Хороший! Хорошо было бы целиком раскрасить Омск или любой другой серый город.

    • L. Zeiger
      4.03.2013 в 6:20 пп

      В Буэнос Айресе есть район Каменито, который был совершенно заброшенным. Так его раскрасили и теперь это одно из самых популярных мест среди туристов.

    • Евгений
      30.01.2014 в 9:12 дп

      Это было бы очень круто-доверить Дамиру и его соратникам сделать Омск ,как они его видят. Это был бы самый лучший город в нашей стране.

Оставьте ваш комментарий

Поля отмеченные * обязательны для заполнения

:
*

*

Сайт оптимально работает в: Internet Explorer 8.0, Mozilla Firefox 3.6, Google Chrome, Safari 4.0. Если у вас старая версия браузера, вы можете скачать новую на сайте производителя бесплатно.