» Авторы » Поэзия / Проза » Александр Бараш » Из книги «СРЕДИЗЕМНОМОРСКАЯ НОТА»

Александр Бараш

Из книги «СРЕДИЗЕМНОМОРСКАЯ НОТА»

ИСТОЧНИК В ВИНОГРАДНИКЕ

Эйн-Керем

Из моего окна
виден противоположный склон
ущелья – одного из щупалец многопалой звезды –
котловины в центре которой –
классическая анатомо-топографическая схема –
гнездится на горном отроге францисканский монастырь:
мозг и желудок этого организма то есть
страны – отдельного пространства
долины окружающих гор
и мифа –

что именно здесь
в деревне Источник-в-Винограднике
(звучит столь же нейтрально как скажем Сосновка) –
в двух часах пути от квадратных башен Иерусалима
в одном из изгибов Иудейских гор
в уютном и обжитом мире –
ничуть не менее стабильном
чем наш сейчас –
родился
Иоанн

Креститель
Не думаю что на него давило
его будущее – если наше знание
имеет хоть какое-то отношение к реальной
жизни а не к истории подверстанной к истории
Единственное в чем тожно быть уверенным –
его окружало то же что меня:
он наверняка оказывался
в то же время
в том же
месте –

сидел на камне среди
прабабушек этих колючек
А там где сейчас серпантин шоссе –
была одна из троп в сторону Бет-Лехема
(дороги до сих пор естественно повторяют
наиболее удобные извивы подъема) Голуби мелькали
перед глазами Пыльная кисея песчаной тучи
так же висела над выступами домов
справа внизу
Возможно он думал что если хватит сил
то на самом деле самое чистое –
уйти

куда-нибудь в пустыню
между Иерихоном и Эйн-Геди и
в горной пещере над воспаленным блеском Соленого моря
где отвлечь могут только – песчаные зайцы
заняться наконец тем что одно на свете
не оставляет вкуса дерьма во рту:
ожиданием встречи с Б-гом
Мессия идет к Храму
а я – уже жду его
раньше всех
Здравствуй
————
На меня будущее не давит –
достаточно настоящего Сегодня –
середина ноября середина дня и середина моей жизни
То что я сейчас говорю – лучшее из того
что я могу сказать Другой возможности
не будет Во всяком случае
надеяться на это – значит
лишить себя
надежды

Кумран

Версия
что Иоанн
сидел во главе стола собраний
в Кумране – на белом холме между отвесными скалами
до сих пор не воплотившегося – самодостаточного
в своей ясности – ожидания
и Мертвым морем
горящим как тело мира с которого содрали кожу –
эта догадка не противоречит ощущению когда
прикроешь глаза и закинешь голову
Ессейские братья и сестры
стекались к центру общины
со склонов гор

как зимние потоки –
в бассейны подземных водных хранилищ
Кумран – с его десятками микв заменявшими полы стены
столы кровати и скамьи –
был столицей
ритуальной готовности кожей принять –
проточное касание высшего присутствия
когда поры – как ноздри
мастера благовоний
из Эйн-Геди

А потом
было землетрясение оно же – война
Умерло даже кладбище на восточном краю холма
Гигантская водяная лилия –
с лепестками цистерн и стеблями каналов
лежит перед глазами туриста (пародия на потомка
торчащая на бывшей сторожевой башне) –
в таком же напряжении сухих суставов как
у скелетов во вскрытых старых могилах
Есть здесь нечто общее с дурным сном:
невозможность сжать
пальцы

В нескольких километрах
два заведения – распавшиеся части наследства
Монастырь Святого Герасима и Водный Парк Калия
Греческий монастырь как и большинство его собратьев
тихо теплится потупясь и напевая псалмы – между
одной из деревень палестинской автономии
носящей по смежности имя Иерихон (там
нет не то что городских стен но и
зданий выше двух этажей только
женщины дети террористы
и полицейские – в усах но
без ботинок) –

и
шоссе на Эйлат
слева – море справа – горы
Как будто пустыня но копни –
и наткнешься на кувшин с рукописью
где лично тебя обвиняют в слабости духа
разврате и пособничестве Сынам Тьмы
Всем предлагается
бросить жребий битыми черепками – и поочередно
наложить на себя руки – потому что все равно
больше никакого выхода нам не осталось
Ну так начните с себя! А мы уже
начали
———-
В общем диспозиция
мало чем отличается от той
что была на рубеже эр
Финики под стеной Аввы Герасима –
так же сладки как в описаниях античных историков
А Водный Парк Калия – явная карикатура на Кумран
С другой стороны если бы в Калии
на месте бывшей иорданской военной базы сделали
тюрьму или дом творчества – это соответствовало бы
духу и букве места но противоречило
естественной бесчувственности
непосредственной жизни
ко всему кроме
нее самой

Время третьих дождей

Но и эта земля – равнодушна к тому
что движется в промежуточном сейчас –
словно пена тумана по гребням террас –
между двумя ее зримыми слоями – почвой и небом –
в воздухе взбитом как сливки
писцом Эзрой и компанией
До прихода Мессии ничто
не может не только
закончиться но и
начаться

Еще одно утро
в квартире висящей
над Эйн-Керемом «В Палестине два
времени года дождливая осень и сухое лето
Различаются три периода ранних дождей…» – Сегодня
Десятое Кислева – время третьих дождей Скоро
придется закрывать окна от западного ветра
включать камины и забиваться в аквариумы
автобусных остановок
как по соседству

за горой –
овцы в пещеры Скоро –
ровно в двухтысячный раз – родится тот кого Иоанн
крестил поблизости от Кумрана
Скоро – Ханукка когда
водяные мельницы зимней бури гонят пенные волны озноба
по каменным спиралям улиц с грохотом раскручиваясь
в долинах Небо способно обрушиться на человека –
сбоку пространство – снизу А за
нежной роговицей окна –
девятисвечник цветет
справа налево
Амен

———-

Начало дня
Включаем компьютер
Он издает звук напоминающий
самолет на старте Уцепиться в подлокотники –
и продолжить полет на уровне взгляда – над Эйн-Керемом
Что будет дальше и кому это нужно –
не имеет значения
но играет
роль

————————————————————————-

АНАТОТ

Мы долго спускались с огромной песчаной горы
по кольцам светящейся белой дороги
Спиралью движенья вскрывались сухие миры –
как русло для взгляда и чистая почва тревоги
Пустыня была мне близка как пустой горизонт
где каждая вещь обретает свое измеренье
Мы можем построить свой город – запомнить свой сон
на твердой скале изначального изнеможенья
Я жизнь не могу удержать но я знаю что я был с тобой
что в этой мечте я гулял и летал и валялся
Я смог наконец в этот раз сжать гудящие пальцы –
в лимонном саду над источником с нежной водой
В анисовых зарослях – шорох стрекоз
земля словно солью пропитана черепками
Здесь можно застыть монументом естественных слез –
над тем что любая любовь обращается в камень
Но в этот момент я – был сутью ущелья его
сознанием силы его сквозняком удержанья
кипящего света над истеричной кривой
сползания в непродуктивную жалость
Есть ясная щель – в безвоздушной пустыне – зазор
с водой из-под камня и тенью под хищною птицей
И если все нити на время связались в узор
то с тем что случилось – уже ничего не случится

Из книги «СРЕДИЗЕМНОМОРСКАЯ НОТА».
Москва-Иерусалим, «Гешарим – Мосты культуры», 2002

Сайт оптимально работает в: Internet Explorer 8.0, Mozilla Firefox 3.6, Google Chrome, Safari 4.0. Если у вас старая версия браузера, вы можете скачать новую на сайте производителя бесплатно.